Вернуться
Маленький трубач Елена Камбурова
Александр Малнач, Baltnews.lv, 27.02.2016
Сны и явь
Леонид Гомберг, Журнал «Алеф», 25.02.2016
Вы слышите, грохочут сапоги?
Марина Королева, Российская газета, 16.02.2016
Против потока
Андрей Максимов, «Российская газета», 13.07.2015
«А я с мешком аплодисментов иду дальше…»
Елена Губайдуллина, «Труд», 10.07.2015
«Проливается черными ручьями эта музыка прямо в кровь мою»
Лидия Графова, «Российская газета», 9.07.2015
Русский пейзаж.
Ольга Игнатюк, «На Страстном, 10», 7.04.2014
«Большое видится на расстоянии…»
Лариса Каневская, «Весь театр» —TeatrAll, портал о театральной жизни Москвы, 26.02.2014
«Вот вам, в сотый раз, Россия. ..»
Алиса Никольская, Театральная афиша, 26.02.2014
«СНЫ ПОЭТА ЛЕВИТАНСКОГО»
Алиса Никольская, Театральная афиша, 24.11.2013
Волшебство и великое искусство
Лариса Каневская, TeatrAll.ru, 22.11.2013
«По ту сторону песни…»
Мария Рудницкая, «Виноград», журнал для родителей, № 4 (54), 13.08.2013
Сердцевина сущности
Юлия Смолякова, Eclectic, 1.06.2013
Бунтарский дух Елены Камбуровой
Ксения Гаранина, Газета фестиваля Помост, 8.04.2013
Поэзия спасает от застоя
Елена Губайдуллина, Труд, 31.01.2013
ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ
Александр Иняхин, «Страстной бульвар», 15.05.2012
«Интеллигентной публики в России гораздо больше…»
Лариса Каневская, Новые известия, 26.04.2012
ОДНАЖДЫ В РОССИИ
Ольга Игнатюк, «Москвичка», 12.03.2012
Поэзию Левитанского поют в театре Камбуровой
Ольга Галахова, РИА «Новости», 24.02.2012
ПОВОД ДЛЯ СОЖАЛЕНИЯ (ДА ПРИСНИТСЯ МНЕ САД)
Павел Чердынцев, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ «ЖИЗНЬ — ТЕАТР», 6.02.2012
Белые ленты в косах курсистки
Екатерина Васенина, Новая газета, 12.01.2012
Наполни душу свою…
Лариса Каневская, «Театральный мир», 23.12.2011
Елена Камбурова: без романтического чувства художник для меня немыслим
Ирина Клепикова , «Областная газета», Свердловская область, 23.11.2011
Нравственный закон внутри нас
Наталья Старосельская, Иные берега, 20.11.2011
Елена Камбурова: не убить слово
Микаел Барсегян, «Собеседник Армении», 31.10.2011
В два касания
Екатерина Васенина, «Новая газета», 10.06.2011
Елена КАМБУРОВА: «МЫ ЖИВЕМ В ВЕЧНОМ ВРЕМЕНИ»
Балаян Елена , «Саратовский взгляд», 2.06.2011
ВЫХОД В КОСМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
Наталья Старосельская, Страстной бульвар, 29.04.2011
ПОЛНЫЙ НЕФОРМАТ
Наталья Казьмина, «Планета красота», 8.04.2011
«То птица Гамаюн надежду подает…»
Нинель Исмаилова, «Экран и сцена», 7.04.2011
ЕЛЕНА КАМБУРОВА — ВЕРНИТЕ МИРУ НЕЖНОСТЬ
Мила Серова, «Театральный курьер», 1.01.2011
Нужны трагические актеры
Леонид Новиков, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ «ЖИЗНЬ — ТЕАТР», 20.12.2010
Горькоголосая птица юности
Валерий Выжутович, «Российская газета», 2.12.2010
Певица Елена Камбурова — о своих зрителях и песнях
Марина Тимашева, Радио «Свобода», 15.10.2010
Царство Мельпомены Елены Камбуровой. Воплощение желаний
Мария Черникова, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ, http://zhizn-teatr.ru, 30.09.2010
Голос земной и небесный
Ольга Кучкина, «Комсомольская правда», 12.07.2010
ДВЕНАДЦАТЬ ШТРИХОВ К ПОРТРЕТУ ЕЛЕНЫ КАМБУРОВОЙ
Павел Чердынцев, Петербургский частный театральный портал, 10.07.2010
Королева печали
Гузель Агишева, «Известия», 9.07.2010
Аура цвета неба
Светлана Микулина, "МК в Саратове", 9.06.2010
КАПЛИ ДАТСКОГО КОРОЛЯ ОТ ЕЛЕНЫ КАМБУРОВОЙ
Марина Мурзина, «Планета Красота», 1.06.2010
Елена Камбурова: В наше время песня больна
Ксения Мосалова, «Известия-Неделя Online», 26.05.2010
Елена Камбурова: «Не носите в себе негативные мысли»
Марина Мосина, «АиФ Здоровье», 25.03.2010
Наша певческая мощь
Илья Рейдерман, «Вечерняя Одесса», 18.02.2010
«Я песни выбираю по любви»
Сергей Малюков, «Липецкая газета», 4.02.2010
Елена Камбурова не стала отменять концерт в Воронеже
Инна Ткаченко, Страницы Воронежской культуры, 2.02.2010
Хеппи или энд
Елена Новоселова, «Российская газета», 11.01.2010
Елена Камбурова: «Надеюсь на долгую память людей»
Владимир Кжижановский, «Час», Рига, 3.11.2009
Маленький принц
Роман Широков, Журнал «Суперстиль», 23.06.2009
Я считаю себя солдатом армии, которая делает все для того, чтобы человек остался человеком
Наталия Крецул, «Кифа» (Москва — Санкт-Петербург), издание Преображенского содружества малых православных бр, 26.04.2009
Калининградцы аплодировали Елене Камбуровой
Инна Морева, Калининградская ТРК, 26.02.2009
Камбурова: аббревиатура вселенной
Игорь Немучинский, «Встреча», 29.01.2009
С любовью сквозь время, потери и мглу
Наталия Белага, Площадь мира, 28.01.2009
Елена Камбурова: поэтическая хирургия для души
Алиса Чудова, Удмуртская правда, 12.12.2008
Другой театр Елены Камбуровой
Елена Ронге, “Drugaya.ru”, 6.06.2008
«Тревоги поющей души»
Александра Иванюженко, «Бизнес вестник Востока», 27.05.2008
Елена КАМБУРОВА: «Я верю в чудеса — они происходят»
Илюзя Капкаева, «Вечерняя Уфа» № 65 (10884), 04.2008
Каждый концерт как проход по минному полю
Татьяна Рикер, «Комсомольская правда», Ростов-на-Дону, 26.03.2008
Человек-театр
Сергей Виноградов, Газета «Речь» (Череповец), 7.03.2008
В луче прожектора одна
Вадим Кривонос, «Красноярская газета», 1.02.2008
Попытка полета
Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10», 01.2008
Колокол Камбуровой
Ядвига Юферова, «Российская газета», 15.11.2007
Елена Камбурова: «В детстве думала, что я - второй Пушкин»
Нина Куриленко, «Липецкие региональные новости», 14.11.2007
Елена Камбурова: «Меня легко обвести вокруг пальца»
Лиза Коршуль, «Нижегородский рабочий», 5.10.2007
Елена Камбурова: «Живите вечными ценностями!»
Ирина Федоськина, «Честное слово», Новосибирск, 05.2007
Елена Камбурова. Успех
Ксения Ларина, Эхо Москвы, 16.04.2007
«Жизнь лучше снов?»
Светлана Васильева, «Омский вестник», 11.04.2007
Елена Камбурова: «Не убивайте душу!»
Марина Панкова, «Миэль: Человек. Город. Компания», 04.2007
Елена Камбурова: «Чудо еще может случиться. Но по недосмотру»
Анна Трефилова, Новые известия — Театрал, 30.03.2007
Искусство, божественная ошибка
Ядвига Юферова, «Российская газета», 28.03.2007
Елена Камбурова — «Вечерке»
Константин Исаков, «Вечерняя Москва», 26.03.2007
Та Камбурова, которая не поет
Юрий Рост, «Новая газета», 25.01.2007
Напоминание о жизни
Илья Рейдерман, «Одесские известия», 11.11.2006
Острова счастья Елены Камбуровой
Елена Калядина, «Российская газета», 11.2006
Чтобы песни обретали крылья
Юлия Журкина, «Хамовники», 10.10.2006
Эта женщина всегда жила, как хотела
Наталья Казьмина, «Планета красота» № 9-10, 2006, 1.10.2006
Высоко горю
Татьяна Озерова, «Химкинские новости», 23.09.2006
Голос — существо удивительное
Ирина Тарасова, «Вечернее время», 7.07.2006
«Слушая Софокла!»
Тамара Дуларидзе, «Экран и сцена» газета, 9.04.2006
Голоса Камбуровой хватило на семерых
Ольга Кучкина, «Комсомольская правда», 6.04.2006
Шансон, да не тот
Анна Лощихина, «Русский курьер», 3.04.2006
Божья дудочка
Ольга Полозова, “Russian Dallas”, 04.2006
Уроки нежности
Елена Денисова, «Крестьянка», 04.2006
Древнегреческие страсти
Галина Облезова, «Новое время», 19.03.2006
Антигона
Влада Гончарова, “Timeout”, 27.02.2006
«Сундук со знаниями» меня не услышит
Елена Шарова, «Республика Башкортостан» газета, 11.02.2006
Песнь Антигоны
Ольга Игнатюк, «Современная драматургия», 1.02.2006
Елена КАМБУРОВА: Высшая философия — делать все возможное сегодня
Наталья Савельева, «Учительская газета», 31.01.2006
Говорят и показывают Фивы
Мария Зерчанинова, Вечерняя Москва, 14.12.2005
«Любовь к моему творчеству передается по наследству»
Елена Афанасьева, «Действующие лица», 05.2005
«Шансонье номер один. ..»
Ввасилий Кучеренко, 10.09.2004
Елена Камбурова и ее Театр Музыки и Поэзии
Василий Бурмакин, «Хамовники. День за днем», 10.2003
«Ах, эти Грезы?»
Кира Владина, Литературная Газета, 5.03.2003
Сумерки и свет Елены Камбуровой
Яна Колесинская, «Новосибирские новости», 05.2002
Не покидай меня, любовь…
Шели Шрайман, «Вести», 13.12.2001
Певица навсегда
Борис Слуцкий, «Культура», 13.12.2001
Вслед за мечтой
Р. Некталов, «Женский мир», 2.09.2001
Золушка без туфелек
Катя Прянник, «Московский Комсомолец», 10.07.2001
Театр-невидимка для непосвященных
Анна Андреева, «Культура», 14.12.2000
Диалог со временем сквозь маечку Кима
Александра Некрасова, «Лига Наций», 24.11.2000
«Песни Елены Камбуровой — словно небольшие пьесы»
Олег Перанов, «Комсомольская правда», 17.10.2000
Я в песню эмигрирую
Алена Гиршберг, «Литературная газета», 2.10.2000
Одна на свете есть такая
Галина Мищевская, «Независимая газета», 17.06.2000
Елена Камбурова выдвинута на соискание госпремии России
Ольга Кучкина, Литературная газета, 5.04.2000
Живу в другом измерении
Полина Капшеева, «Частная жизнь», 07.1998
Обитаемый остров Елены
Михаил Крушинский, «Гармония», 01.1997
Эмигрирую в другое время
Татьяна Харлова, «Собеседник», 1992
Да осенит тишина
Ольга Кучкина
Вот открыт балаганчик
Наль Подольский
ДВЕНАДЦАТЬ ШТРИХОВ К ПОРТРЕТУ ЕЛЕНЫ КАМБУРОВОЙ










11 июля 2010 года исполняется 70 лет Елене Камбуровой.
Менее чем за месяц до своего юбилея Елена Антоновна с большим успехом дала два сольных концерта в Санкт-Петербурге, перед которыми автору этих строк посчастливилось побеседовать с ней.
Камбурова — актриса уникальная. Да-да, именно актриса — актриса Песни. Ее уникальность заключается не только в невероятно притягательном, пронзительном, завораживающем тембре голоса, но, главным образом, в том, что за десятилетия своего служения искусству она ни разу не изменила себе: не спела ни одной стыдной строчки, ни одного куплета, к которому у нее не лежала душа.
Камбурова — величина необъятная, неизменная и непостижимая. Камбурова — это, без всякого преувеличения, планета — планета Песни. Драматург Песни — ее истовый пропагандист и защитник. Камбурова — точно устремленный к солнцу василек Музыки и Поэзии среди стелющейся по земле ботвы абракадабры и какофонии. 
О губительном и жизнеутверждающем, об истинном и подложном, о сиюминутном и вечном, о Великом и преходящем, о прошлом и будущем, о себе и о нас с вами говорит в нижеизложенном интервью выдающаяся певица — Актриса Песни — Елена Камбурова.

О САМОРЕКЛАМЕ, ТОЧНЕЕ — ОБ ЕЕ ОТСУТСТВИИ
 — Елена Антоновна, у Вас, как у любого артиста, есть свой зритель. У Больших артистов — а Вы Большой артист — зрителей много. Вам, наверное, достаточно. Но своим творчеством Вы, прежде всего, пропагандируете истинное, а не подложное искусство. Делаете ли Вы что-то для привлечения новых зрителей на свои концерты, дабы как можно большее количество людей приобщить к настоящей музыке, поэзии, вокальному мастерству?
 — Если мерить сегодняшними мерками, то в плане саморекламы мы, я имею в виду себя и своих помощников, ничего не делаем. Но за нас, очевидно, это делает кто-то другой. Точнее, не кто-то, а что-то. Я иногда задумываюсь над этим: что же происходит? Зал помолодел. Откуда берутся новые зрители?
 — И каков же ответ?
 — Ответ приходит в письмах, которые я получаю: «Меня вот затащили на Ваш концерт, я пришла, и что-то во мне поменялось». Получается: кто-то кого-то позвал, кому-то понравилось.
 — Т. е. работает сарафанное радио?
 — По всей вероятности.
 — А сами себя Вы специально никак, выражаясь современным языком, не пиарите?
 — Если не считать за пиар интервью, которые я даю в последнее время довольно регулярно, и участие в каких-то передачах, то нет. Но дело, как Вы правильно заметили, не во мне. Нет пропаганды искусства, чего-то стоящего, настоящего. Идет постоянная подмена понятий, людям внушаются ложные ценности. Если бы существовали серьезные, интересные передачи на телевидении и радио, это, конечно, могло бы как-то исправить ситуацию, но пока подобные передачи, за редким исключением, отсутствуют. И потому остается уповать на одно: «спасайся сам — около тебя спасутся».
О ШОУ И ТРЕПЕТЕ
 — В Петербурге, по крайней мере, в последние годы, Вы неизменно выступаете на камерных сценах. Вот и сейчас петербуржцам представлены два Ваших концерта в театре Эстрады, где посадочных мест значительно меньше, чем в БКЗ Октябрьский или в ДК им. Горького. В чем причина? Зрителю, в массе своей, это не нужно? Им подавай Билана или, в лучшем случае, Хор Турецкого? Или для Ваших концертных программ просто не подходят большие залы?
 — По-разному. Вот недавно я побывала в Саратове, где выступала в довольно-таки большом зале. И ничего. Но 1000-1200 мест для меня — предел. И не потому, что круг моих почитателей невелик. Просто я определяю по себе: мне, как зрителю, когда я прихожу на чей-то концерт, энергетически важно находиться вместе с тем, кого я слушаю или вижу, не в огромном пространстве, а в пространстве, по возможности, ограниченном. Мне важно не только слышать, но и видеть — актера, певца. И в случае со мной, уже как с певицей, я уверена, что чем уютнее зал, тем встреча проходит лучше.
 — В Петербурге с сольными концертами Вы всегда работали на небольших площадках?
 — Раньше я в основном выступала в Концертном зале у Финляндского вокзала, не могу сказать, что он очень большой.
 — Для Вас это оптимальный вариант?
 — Да, но в последнее время мне там по звуку как-то неуютно стало. Для меня в залах, прежде всего, важен уют. Уют для меня имеет особое значение. Если бы я исполняла другой репертуар, то, наверное, можно было бы выступать на любых площадках. И бывает, что я, в каких-то сборных концертах, пою для многотысячной аудитории. Но это совсем другое — не мое.
 — Кстати, как Вы относитесь к Хору Турецкого? Не считаете ли Вы все, что они делают, имитацией — подделкой под настоящее искусство? Может ли, на Ваш взгляд, шоу, со всеми присущими ему атрибутами, быть совместимым с романсом, оперной арией, авторской песней?
 — Вы знаете, все это (программы Хора Турецкого, — здесь и далее прим. ПЧ) хорошо сделано, это очень профессионально, но душа, душевный трепет уходит, на их концертах этого нет. А для меня это очень важно. Я могу один раз их послушать — и всё.
 — Т. е. то, что они делают, это не совсем настоящее?
 — Может, это и настоящее. Но не мое.
 — А у Вас у самой не было никогда соблазна превратить свою сольную программу в шоу?
 — Нет, конечно. Это чужое для меня, потому что любое шоу — это пыль в глаза. Шоу может быть очень интересным, как «Цирк дю Солей», например. Это все — фабрика, которая делает номер, в котором все должно быть супер, по картинке, по звуку — по всему. Вообще, я люблю бывать в цирке.
 — Но это разные вещи: в цирк люди ходят за одним, на концерты за другим. 
 — Безусловно. В цирке можно восторгаться тем, как человек способен прыгнуть высоко, какое он делает сальто. А на концерте мне, повторяю, хочется, чтобы был трепет, чтобы задействовались тонкие энергии, чтобы происходил обмен тем, что несет в себе поэзия. 

О КОЛЛЕГАХ И РОМАНТИЗМЕ
 — Елена Антоновна, когда перед встречей с Вами я сказал своим знакомым, что еду брать интервью у Елены Камбуровой, они спросили: а кто это? Я растерялся и, ничего умнее не придумав, поинтересовался: Градского знаете? — Знаем, конечно, — был ответ. — Так вот, — сказал я, — это то же самое, только женщина. Как Вам такое сравнение?
 — Трудно сказать. С Градским мы дружим. Господь дал ему исключительный голос. У него выдающиеся вокальные данные.

Я позволил себе данное сравнение, потому что считаю вас обоих «актерами песни». Градский, в особенности то, что он сочинил сам, при исполнении неизменно обыгрывает голосом, он все время меняет интонации, пытаясь наиболее точно донести до слушателя нюансы, подтекст.
 — Ну, в общем-то, да. Хотя песни у него очень разные.
 — Градский сам по себе в творчестве очень разный.
 — Безусловно.
 — А Лепс?
 — Это совсем другое. Все, что делает Лепс очень заразительно, он очень одарен от природы, но когда исключительно одна и та же краска используется, когда я не вижу глаз актера, я понимаю: не мое.
 — А кого из своих коллег по сцене Вы выделяете?
 — Ну. .. я могу, наверное, выделить нескольких исполнителей, но вот чтобы так — сходу — назвать человека близкого мне по духу… Затрудняюсь. Может, Лена Фролова — она сейчас имеет уже достаточно большую аудиторию. Я убеждена, что если бы она появилась на телевидении, то ее аудитория была бы еще больше. Хотя Лена не стремится выступать на стадионах. И, что мне особенно в ней импонирует, так это то, что за основу своих песен она берет только очень хорошие стихи.
 — А Ваенга, Пелагея?
 — Дело в том, что я отстала от времени. Во многом потому, что не могу смотреть современное телевидение, слушать современное радио. Не могу наблюдать, как уничтожается русская культура, русская речь. Но недавно я случайно увидела Ваенгу в какой-то передаче. Могу сказать, что мне понравилось, что ее природа щедро наградила. И Пелагею тоже.
 — Хорошо, не буду больше расспрашивать Вас о ныне живущих, о тех, о ком Вы не знаете или знаете плохо, спрошу о безусловном, о тех, кого Вы любите, о тех, кого, к сожалению, уже нет с нами. Вы поете песни из репертуара Вертинского, Высоцкого, Окуджавы и многих других авторов. А есть тот, кто Вам ближе всех — по мироощущению, по умению воплотить это мироощущение в творчество?
 — Безусловно, самый близкий мне — это Окуджава. Потому что практически каждая его песня — это исповедь и проповедь — проповедь добра, чего-то такого тонкого, нежного. Чем больше времени проходит, чем старше я становлюсь, тем больше нежности я питаю именно к Окуджаве. И именно оттого, что время становится все более жестким, противоречащим его мыслям, чаяньям, надеждам. И ты видишь, как все сегодняшнее чуждо его романтизму. Романтизм сейчас находится в подавленном состояние. Ну не до него нынешнему поколению. Но именно романтизм — есть основа, по сути, любого поэтического творчества. И вообще нахождения человека на земле.

О ТРАВЕ, ПРОРАСТАЮЩЕЙ СКВОЗЬ АСФАЛЬТ, И БЕСОВЩИНЕ
 — Вопрос, который я задам сейчас, напрямую отражает то, что о чем Вы только что говорили. Дело в том, что в моей машине радио добровольно слушают только моя жена и дети, я не могу. Но, включая телевизор и попадая на какой-нибудь междусобойчик т.н. звезд отечественного шоу-бизнеса, я уже с первых нот¸ кто бы ни пел, прихожу в ужас. Уровень даже не нулевой — это критическая минусовая отметка. Голоса все одинаковые, не отличишь. «Музыка» — набор звуков, «тексты» словно написаны иностранцами, при помощи разговорника. Но это я - возмущаюсь, — человек хоть и имеющий слух и голос, но ни на что в музыкальном искусстве не претендующий. А каково настоящим артистам? Каково Елене Камбуровой все это слушать? Сколько мест в зале Вашего театра, где, помимо Вас, поют молодые по-настоящему одаренные исполнители и сколько в Олимпийском, где «зажигают» Боря Моисеев и Витас?
 — Собственно сам вопрос и является ответом. Я могу только повторить, что мне очень сложно смотреть современные телевизионные передачи, потому что в них уничтожается природа человеческого духа. Не скажу, что когда я начинала, в основе всех песен была настоящая поэзия. Нет. Но это были очень милые, добрые стихи, вкупе с очень хорошими мелодиями. К которым многие мои друзья, и я в том числе, относились несколько иронично. Но ни кто из нас и помыслить не мог, что произойдет такое катастрофическое вырождение! По сравнению с тем, что «поют» сегодня, те песни кажутся — ну просто посланиями с другой — прекрасной — планеты.
 — И куда же все это прекрасное подевалось? Неужели люди изменились в одночасье?
 — Не могу сказать. Для меня это тоже вопрос.
 — Но нельзя, вместе с тем, отрицать, что сейчас наблюдается повышенный спрос на ретро. Все, кому не лень, перепевают старые песни.
 — Так ведь даже из асфальта трава прорастает! Асфальтируют, асфальтируют, а она все равно растет. Понимаете, людям свойственно получать от песни тепло и доброту, а не агрессию и убожество. Перед приездом в Петербург, я присутствовала у нас в театре на вечере Александра Михайлова.
 — Который, плюс ко всему, замечательно поет.
 — Да. И на этом вечере он пел — пел чудесно. У него в голосе такая теплота душевная и такие вибрации приятные… Он предложил залу вместе спеть «Тонкую рябину». И зрители с ним спели. Такое тепло шло невероятное, такое чувствовалось единение. Михайлов тоже говорил о том, о чем мы с Вами сейчас говорим. Но он говорил более жестко, резко, говорил, что все вокруг — бесовщина.
О ПОТАКАНИИ, ВОСПИТАНИИ И ЗРИТЕЛЬСКОЙ ЭВОЛЮЦИИ
 — И все же трудно поверить в то, что все исполнители разом, в один миг, стали бездарностями и тупицами. Однако факт остается фактом: повсеместно происходит очевидное потакание самым непритязательным вкусам. Что говорить о молодых актерах и певцах, если даже мэтры зачастую откровенно идут на поводу у тупеющей день ото дня публики. С чем, на Ваш взгляд, это связано?
 — Понимаете, редко кто достойно выдерживает нахлынувшую на него популярность. Артист становится популярным, зал увеличивается, а это значит, что среди поклонников этого артиста множится количество людей, не способных на тонкие эмоции, не нуждающихся в высоком искусстве. Самым простым, а порой единственным способом удержания популярности, т.е. сохранения поклонников является потакание их вкусам. Когда я только-только начала выходить на сцену, старшие товарищи меня предостерегали, мол, с такими песнями выходить нельзя. Что сначала нужно спеть что-нибудь известное, идущее везде и всюду, завести зал, а уж потом, при желании, можно исполнить и что-то другое, условно говоря — свое. Но как-то мне хватило ума или интуиции, или еще чего-то, понять, что одно с другим не соединяется. Какими бы хорошими ни были, например, песни Пахмутовой — они не мои. Кожей своей я их не чувствовала. И их не исполняла.
 — Прежде всего, Вам хватило таланта. Это немаловажно. Ведь если бы Вы были не такой талантливой певицей, Вам бы волей неволей пришлось либо петь то, что в массе своей требует публика, либо уходить со сцены. А так Вы не поддались и устояли. В связи с этим вопрос: возглавляемый Вами театр как-то способствует сохранению тех культурных традиций, которые были заложены еще в советские времена, я имею в виду организацию вечеров авторской песни, поэзии — всего, к чему Вы сами тяготеете?
 — Представители авторской песни у нас, безусловно, выступают. И вечера художественного чтения нередки. Читают Антонина Кузнецова, Рафаэль Клейнер — у каждого из них по сорок программ! На фоне всей этой разрухи постперестроечной, казалось, что этого жанра, которым дышало все молодое поколение еще недавнего прошлого, уже и быть не может. А он жив, только мало кто об этом знает. Вот я сейчас думаю, как все же меняется время: когда-то на концерты чтецов, которые проходили в огромных залах, было невозможно попасть. Пробраться в зал Чайковского, на читающего стихи Юрского, было пределом мечтаний. Это что-то невероятное было. Представляете, как все деградировало?
 — Представляю. Как и то, что теперь, тех, кто в студенческие годы с боем прорывался на поэтические вечера и Юрского, не оторвать от мыльных опер, с каким-нибудь абсолютным бездарем в главной роли.
 — Зрителя воспитывать и удерживать на определенном культурном уровне нужно в любом возрасте. Человек расслабляется очень легко. Даже на примере моей жизни это видно. Когда я начинала как певица, я выступала только для студенческой аудитории. Ко мне приходили мои сверстники. Они приходили не потому, что я что-то так уж хорошо делала, а потому, что они знали: я буду петь Новеллу Матвееву, Булата Окуджаву, Юлия Кима.
 — Такая потребность в этом была?
 — Потребность невероятная. В университете на Ленинских горах в Москве я выступала, чуть ли не каждый месяц: то устный журнал, то еще что-то. Потом у меня начались проблемы с цензурой, я много претерпевала. В конце концов, случился один вечер скандальный, в котором я участвовала, — и все перекрыли. Прошло довольно много времени — уже в качестве слушателя я пришла в МАИ (Московский авиационный институт), где я тоже когда-то очень часто выступала, и сразу почувствовала, как изменился зритель. С чтецов и авторской песни студенчество перешло на ВИА, с ВИА на рок, с рока на попсу.
 — Да уж, эволюция зрителя явно не в сторону духовного прогресса.
 — Такова действительность. Но кто-то все же не подвержен общим течениям, иначе я бы осталась исключительно со своими сверстниками. Но сегодня это не так: на моих концертах много молодежи.
О ЖИЗНЕУТВЕРЖДАЮЩЕМ И НЕ ТОЛЬКО
 — В подтверждение сказанного Вами хочу процитировать нижеследующее письмо:
«Здравствуйте, Елена Антоновна! После каждого концерта все сильнее желание Вам написать. Вы даже не представляете, как успешно Вы делаете из меня Человека, в течение вот уже одиннадцати лет из тридцати имеющихся. Периодически ругаю себя, что не дошла до Вас раньше. Видимо, надо было дорасти. Тогда, после первых же Ваших концертов, у меня впервые в жизни появилась уверенность в какой-то прочности и стабильности. Я поняла, что теперь у меня есть то, что никто никогда, ни при каких обстоятельствах, у меня не отнимет. Мгновенно обострилась реакция на тупость и безмозглость… Но самое главное, я с Вами открыла очень много великих вещей. Например, без Вас я бы до сих пор, наверное, считала, что Левитанский написал только „Диалог у Новогодней елки“, а сборник стихов Пабло Неруды, который мне с детства, почему-то казался немыслимым для чтения, не стал бы потом моей настольной книгой. Ну и, конечно, многое другое. За Левитанского Вам отдельное спасибо. Я впервые встретила в литературе мысли, настолько похожие на свои, да еще и изложенные в таких удивительных стихах. И еще Вы здорово заражаете мужеством и желанием жить. Жаль, что не могу ответить Вам тем же или еще чем-нибудь жизнеутверждающим».
 — Понимаете, такого рода письма я получаю. Это вот мои слушатели. Вот этот человек — дошел (до понимания высокого искусства). А сколько еще людей, которые потенциально могли бы дойти? Огромное количество! Но между настоящим искусством и людьми (в массе своей) — незнание. Люди не знают, что ЭТО есть, они не знают ЭТОГО в себе, ЭТО закрыто в них. И если бы их к ЭТОМУ приобщить, то они — раз! — и открыли бы в себе ЭТО. 
 — Но в настоящий момент приобщают к обратному.
 — Именно.
 — Означенное письмо, как я понимаю, пришло к Вам по Интернету?
 — Да-да, сейчас вообще Интернет стал такой вот во многом даже поддерживающей меня моральной сферой.
 — Т. е. у Вас есть прямой контакт со своими поклонниками?
 — Есть. Например, я где-то выступила — и сразу получила прямой отклик. Какие-то добрые слова.
 — Я потому заостряю на этом Ваше внимание, что недавно в Интернете разразился скандал. Дело в том, что Вконтакте есть многочисленная группа почитателей творчества Алисы Фрейндлих. Группа живая, активная. Участники группы постоянно оставляют свои пожелания любимой актрисе, готовят для нее подарки. Есть в Интернете и неофициальный сайт Лии Ахеджаковой. Так вот на этот сайт «доброжелателями», в кавычках, а скорее всего — его создателем, все пожелания и поздравления, адресованные Алисе Бруновне, были с точностью до запятой перенесены, как пожелания и поздравления, адресованные… Лии Меджидовне! Вот такая вот дискредитация едва наметившегося диалога талантов и их поклонников — прямого контакта публики со своими кумирами — контакта, — что нашло подтверждение и в Ваших ответах, — в равной степени необходимого, как зрителям, так и самим артистам.
О «МУЗЫКЕ И ПОЭЗИИ»
 — Елена Антоновна, расскажите подробнее о Вашем театре. Он в своем роде, как я понимаю, уникальный. Что это за театр, и в каком жанре ставятся в нем спектакли?
 — Ну, надо сказать, что первоначальный замысел был один, а сейчас он - не то что бы изменился… просто масштаб звучания нашего театра, превзошел первоначальные мысли, чаянья. Я думала, прежде всего, о том, чтобы был дом, в котором рождались бы и процветали песенные традиции, близкие мне, французскому шансону, Вертинскому. Чтобы были песенные вечера, песенные спектакли. Нечто подобное существовало в Москве и до нас, в частности, был театр «Третье направление», режиссера Олега Кудряшова. Ставились спектакли по Галичу, Киму… Но в наше сложное время ни сам коллектив, ни его спектакли, по многим причинам, не выжили.
 — У упомянутого Вами коллектива не было своего помещения, а Вы его получили.
 — Да! И это было сродни чуду. Ведь я не из тех, кто пробивает себе дорогу локтями. Но везде, видимо, бывают свои исключения. И когда стало ясно, что театру быть, я долго думала, как же точно назвать его. Ведь я так люблю музыку. А музыка для меня возможна только в соединении со стихами. И мы назвали наш театр — театром «Музыки и Поэзии». В нем превалируют музыкальные спектакли.
 — А есть и не музыкальные?
 — Разумеется, во всех спектаклях присутствует музыка. Но, например, спектакль, в котором я участвую: «Антигона», — драматический. Это спектакль на двоих, и в нем я выступаю в качестве актрисы, а не певицы.
 — Но в труппе Вашего театре в основном певцы и музыканты?
 — Да. Но когда нужно, мы приглашаем драматических актеров. К примеру, в спектакле «Счастливые дороги», по пушкинским «Цыганам», главную роль исполняет Игорь Гордин из московского ТЮЗа. У нас хороший климат в театре, и к нам идут с удовольствием.
 — А что бы Вы выделили из музыкальных спектаклей?
 — Во-первых, «P. S. Грезы…» по песням Шуберта и Шумана. В нем, (помимо музыкантов) участвуют четыре певицы. Поют прекрасно — я всегда заслушиваюсь, так звучат их голоса. К тому же они прекрасно существуют на сцене. Второй спектакль — «Абсент», музыка там Равеля, Дебюсси, Форе… и французский шансон. И третий спектакль — «Времена… Года…», где звучат Чайковский, Вивальди, Пьяццолла… Так получилось, что эти спектакли составили своего рода триптих. Фантазия режиссера Ивана Поповски, который их поставил и с которым нам очень повезло, неуемна. Спектакли разные, общее у них, прежде всего, то, что все они вызывают заслуженный интерес у наших зрителей. На эти спектакли трудно попасть.

О ДРАМАТИЧЕСКОМ И ДРАМАТИЧНОМ
 — А Вы сами в театрах частый гость? Меня прежде всего интересуют театры драматические. Кому или чему Вы отдаете предпочтение?
 — В драматические театры сейчас я хожу с большой осторожностью. Даже те спектакли, которые меня чем-то завораживают, оставляют во мне двойственные чувства. Например, «Дядя Ваня», в театре Вахтангова. Все, кажется, в этом спектакле хорошо, и все-таки нет-нет — да и прорвется эпизод, который явно делался в угоду современным веяниям, а я их не приемлю.
 — Вы о чем?
 — О том, что если в спектакле нет раздевания и каких-то фривольных штучек, говоря о фильмах — если там нет убийств, то они, в понимании режиссеров, получается, не современны. Какой-то сумасшедший дом. У Фоменко, с театром которого мы дружим, ставка сделана на драматургию и на хороших актеров, но даже там сейчас появились спектакли, которые своими я никак не могу назвать.
 — Следующий вопрос, возможно, несколько провокационный. Но не могу не задать его. В одном из своих интервью Вы сказали буквально следующее, цитирую: «… театральные премии — причем подчас высокого уровня — выдаются по определению не вклада в искусство, а соответствия неким принципам защиты новых ценностей. Вручающие премии и те, кто их получают, нередко исповедуют одно и то же. Так получилось, что театр, который я возглавляю, получил за последнее время несколько престижных наград. Но поверьте, не по себе становится от мысли, с кем по соседству ты получил эту награду». Прокомментируйте, пожалуйста.
 — Например, в этом году премию («Золотая маска») получил мюзикл «Продюсеры», театра “Et Cetera”, Александра Калягина. Это как раз тот вариант, когда хорошо сделано, а про что сделано, так лучше не думать.
 — Я вот иногда смотрю некоторые спектакли и прихожу к выводу: посмотреть бы это на иностранном языке — было бы лучше.
 — Да, это тот самый случай. Хотя пошлость все равно была бы видна, по интонации, по всему… Но сама постановка хорошая. Егор Дружинин (исполнитель одной из главных ролей) великолепен. Но я не могу про это, не хочу про это, не в силах эти скабрезные куплеты слушать. Не мое это все. Но премию им дали. Не помню, какую. И что мы получали, не помню. Мне это не важно: для меня премия — это наличие зрителя определенного качества.
 — А как Вы относитесь к тем экспериментам, что проводит нынче в Александринке Валерий Фокин? Видели ли Вы что-нибудь из его последних творений?
 — Нет. Фокина я помню по «Превращению» с Костей Райкиным — потрясающий спектакль, — по «Шинели» с Нееловой. Фокин способен на очень тонкие вещи, но, к сожалению, он также способен без всякой меры перенимать «дух времени». Дух времени в кавычках.
 — Фокин семимильными шагами давно идет впереди времени. С его духом у него явная передозировка.
 — И у Кирилла Серебренникова тоже. Они талантливые, но для них важно взять классику и вывернуть ее шиворот на выворот. Но зачем? Вот и Додин для меня стал загадкой. Я все время думаю: что должно меняться в личности режиссера, если он начинает ставить то, что он сейчас ставит. Все спектакли Додина, которые мне до определенного момента удалось посмотреть, меня потрясали. Но вот я иду на «Короля Лира» — и еле досиживаю до конца.
 — Т. е. режиссерский посыл: «голый человек на голой земле», — ничего не оправдывает?
 — Не оправдывает. Что это за мания — раздевать своих актеров? Зачем это?! Что происходит? Петр Семак — актер талантливый. Но вот что ему делать? Куда ему деваться? Уйти из профессии — очень трудно, не подчиниться воле режиссера — невозможно. Какая же это душевная травма у человека. Как это грустно. И я думаю, какое счастье, что я сам себе режиссер. Что я в своем полете.
О ДУХОВНОМ СТЕРЖНЕ И ВЕЛИКОЙ АКТРИСЕ
 — У Вас Додин вызывает удивление, а у меня, скажем, Эльдар Рязанов, который абсолютно голых людей не снимает, но все что он снимает в последние годы вызывает у меня, мягко говоря, удивление. 
 — Я была буквально шокирована финалом «Андерсена». Как он меня огорчил, нельзя же было так заканчивать фильм.
 — Вы имеете в виду монолог Бога-Тихонова?
 — Да. В финале, как и во всем фильме, очень много всего, снятого в угоду сегодняшнему дню. Хотя Рязанов — режиссер удивительный, замечательный.
 — Ваша заслуга в том, что Вы по-прежнему высоко держите свою творческую планку. Поэтому интересно узнать, кого бы лично Вы отметили, как непоколебимого творца — художника, не идущего на поводу у сомнительных новшеств?
 — Для меня было бы немыслимо, чтобы Булат Окуджава в наши дни сотворил что-нибудь эдакое! Потому что стержень духовный у него был настолько силен, что его сломить было бы невозможно.
 — Высоцкий тоже в «Единую Россию», думаю, не вступил бы. Вы участвуете в концертах его памяти?
 — Я один раз очень давно участвовала. В этом году в « Своей колее» тоже должна была, но заболела. У меня сейчас программа «На свой необычный манер», составленная из песен Жака Брэля и Высоцкого.
 — Она уже готова?
 — Да, я ее уже работаю. Работаю в совсем маленьком пространстве, в пространстве нашего театра в Москве, хотя эта программа может выдержать и гораздо большее.
 — Это не тот проект, который вы с Никитой Высоцким задумали?
 — Нет. Никита сейчас очень занят. Но мне кажется, что я уже подвигла его на то, что бы он спел несколько песен своего отца, и не теряю надежды на совместное творчество с ним. 
 — В фильме «Дульсинея Тобосская» за кадром Вы поете песню, которую в одноименном спектакле театра им. Ленсовета пела Алиса Фрейндлих. Видели ли Вы этот спектакль? И раз уж так вышло, что в своей беседе мы упомянули эту Великую актрису, не скажете ли Вы о ней несколько слов?
 — Да, когда-то давным-давно я видела Фрейндлих в роли Дульсинеи. Это потрясающая актриса. И мне очень грустно, что из-за постоянной занятости она не может прийти в мой зал. Мне кажется, что те песни, которые я пою и которые она не может знать по определению, могли бы быть ей интересны. Я хотела бы познакомить ее с миром моих песен, но пока не получается. И надо сказать, что в то время, когда она играла Дульсинею, у нее потрясающе звучал голос, сегодня он, к сожалению, так не звучит. И тут дело не в возрасте. Примером тому — Кобзон, в плане владения голосом он гений, аппарат у него какой-то фантастический. Что еще сказать? Фрейндлих — актриса невероятного обаяния. Ее обаяние можно сравнить только с обаянием животного в кадре. И в какой бы роли я ее не видела — это всегда прекрасно.
О СВОЕМ И О СВОИХ
 — Говоря о Фрейндлих, мы плавно перешли к Петербургу. В нашем городе выступаете только Вы, со своими сольными проектами? Или Ваш театр тоже к нам приезжает?
 — Как раз сейчас идут переговоры о том, чтобы три спектакля театра Музыки и Поэзии показать у вас в сентябре. Дело в том, что я сама разъезжаю довольно много, потому что у меня гастрольные тропинки проторены еще в те времена, и мои зрители есть во всех больших городах бывшего Советского Союза. В города, где я раньше не пела, я не поеду, потому что там никто не придет на мои концерты, там нет моего зрителя.
 — Вы много гастролируете?
 — Я пожизненно разъезжающий человек. У меня не было ни одного сезона, когда бы я никуда не ездила. Поэтому в свои города я езжу раз в полтора-два года. Мне достаточно, больше мне не нужно. А у молодых пока нет такой перспективы, и это очень грустно.
 — Что за программы Вы привезли на этот раз в Петербург? Я не оговорился — программы. У Вас два концерта подряд, но концерты разные.
 — Разные. Впервые мы пошли на эксперимент — сделать один из концертов концертом по заявкам. Это был не совсем свойственный мне шаг, но захотелось посмотреть, что это будут за заявки. Не то, чтобы мои близкие друзья мне сказали: я люблю это, я люблю то. А чтобы высказали свои пожелания те, о чьем мнении иным способом не узнаешь. Здесь как раз Интернет помог. Мне было интересно, какие песни самые популярные. И такой случай представился. И вот еще что меня потрясло. Бывает — запишешь какую-нибудь песню, а потом о ней и забудешь. Так произошло с песней из фильма «Белые одежды», который я, к сожалению, так и не посмотрела. А зрители мне напомнили. Я послушала и поразилась: как это я забыла?! Стихи очень стоящие. И вот на эту песню, которую я даже не помнила, поступило несколько заявок. Есть песни совсем беззащитные, по-особому трогательные, но не такие яркие, как другие. И их тоже просят спеть.
 — Оба концерта по заявкам?
 — Нет, один. Вторую программу я составляла, исходя из собственных предпочтений. 
О ПЕСНЕ, КАК О ЖИВОМ СУЩЕСТВЕ
 — Беззащитная песня — подобное определение неоднократно встречается в Ваших интервью. Как оно родилось? Что побудило Вас назвать песню беззащитной?
 — Это определение, как Вы понимаете, родилось в сложной ситуации. Сложные ситуации, которые нам преподносит жизнь, всегда уроки. Задним числом я очень благодарна судьбе за них, хотя моменты, когда я эти уроки извлекала, были для меня если не трагическими, то очень драматичными. Однажды мне довелось выступать в зале, где сидели пьяные шахтеры. В те годы я ездила (по городам и весям) с эстрадной певицей, и мы пели с ней по одному отделению. Должна сказать, что мое имя на афишах не печаталось, дабы не отпугнуть аудиторию. Я была как антураж. Но работать первое отделение мне было нужно. Вот тогда, выступая перед пьяными шахтерами, я четко поняла, что есть свой зритель, есть зритель неподготовленный и даже враждебный. Когда я вышла и спела им что-то, реакция была — сами понимаете (шум, гам). И вдруг на меня что-то снизошло — я произнесла речь, после которой они, как это ни странно, успокоились.
 — И что же такого Вы им сказали?
 — Я сказала, что песня — это живое существо, что она похожа на растение. Если растение воткнуть в песок, то оно не выживет — ему нужна благодарная почва. Растению необходимы солнце и дождь. Так и с песней — она беззащитна и требует тишины. В общем, что-то я эдакое произнесла — и шахтеры замолчали. После концерта ко мне подбежал директор клуба и наговорил мне много добрых слов. Впоследствии мне сильно помогло его письмо, присланное им в Москонцерт.
 —???
 — На меня настучала женщина-администратор, которая нас возила и которая относилась ко мне, как к чему-то не от мира сего: мол, вот здесь нормальные люди исполняют эстрадные песни, а тут выходит не понятно кто и черт знает что поет. Она заявила, что я оскорбила рабочий касс, обозвав его «неплодородной почвой». У меня были неприятности. От меня требовали петь то, что хочет зритель.
 — И тут письмо от директора клуба шахтеров?
 — Да. В нем он благодарил меня за тот репертуар, что я пою. И я сказала тем, кто принуждал меня петь то, чего я петь не могла: «Смотрите: есть и те, кто относится ко мне с благодарностью».
 — И Вы отстояли свое?
 — Я всегда держала свою линию. Потому что с самого начала меня поддерживали мои сверстники — студенты, которые меня буквально на руках носили. И мне было трудно смириться с тем, что я вот так сильно это люблю, а какой-то более знающий, более опытный человек этого не понимает и не любит. Что он к этому (высокому искусству) не готов, его к этому не приучили.
О ПЕТЕРБУРГЕ И ГЛАВНОМ ЗАБЛУЖДЕНИИ
 — Елена Антоновна, последний вопрос. Что для Вас Петербург и какое место в Вашей жизни он занимает?
 — Очень люблю. Просто — очень люблю этот город. В принципе, я должна была родиться в Петербурге, тогда еще Ленинграде. Мой брат здесь родился, но обстоятельства вынудили моих родителей уехать — моего отца выслали, как грека… Люблю, может быть, потому, что с самого начала здесь сложилась доброжелательная аудитория, появились мои зрители, что по сию пору со мной. Я очень благодарна Микаэлу Таривердиеву, с которым я впервые сюда приехала. Был эпизод, когда бывший директор зала у Финляндского вокзала, по фамилии Пастернак, меня просто спас — выручил из очередной напасти, когда на меня написали большое (обличительное) письмо. У нас должны были состоятся гастроли в Ленинграде, и их уже собирались отменить. Тогда Пастернак позвонил в министерство, с просьбой разрешить выступления. Он пообещал привести на один из моих концертов комиссию по идеологии. И на этих условиях мне разрешили-таки выступить. В общем, здесь особенно надо держать ухо востро.
 — Почему?
 — Понимаете, во мне всегда сидит редактор — проходит концерт, я анализирую, что и как было сделано. Мне всегда хочется, чтобы песня прозвучала так, как она того заслуживает. Не всегда получается, а по реакции зала — все отлично. Но расслабляться нельзя. Надо помнить, что тут — в Петербурге — слишком доброе ко мне отношение. Некоторые артисты (избалованные неприхотливой публикой) настолько в себе уверены, настолько не контролируют себя, что диву даешься. Артисты иногда принимают то, как на них реагируют зрители, за то, что они есть. И в этом их глубочайшее заблуждение. http://zhizn-teatr.ru/rubric/person/12/47/?s=1

Петербургский частный театральный портал
Павел Чердынцев, 10.07.2010

 




Контакты
Телефон кассы: (499) 246-81-75
Касса работает с 11:00 до 20:30 ежедневно.

119435, Москва, ул. Б. Пироговская, 53/55

Электронная почта:
kamburova@theatre.ru

Фейсбук
Вконтакте
Твиттер

Схема проезда:


© Театр Музыки и Поэзии п/р Елены Камбуровой
Все права защищены

При перепечатке текстовых, фото и видеоматериалов сайта необходима активная ссылка на сайт kamburova.theatre.ru

Сайт создан в рамках Theatre.Ru — культурного проекта Студии Артемия Лебедева.

Rambler's Top100