Вернуться
Маленький трубач Елена Камбурова
Александр Малнач, Baltnews.lv, 27.02.2016
Сны и явь
Леонид Гомберг, Журнал «Алеф», 25.02.2016
Вы слышите, грохочут сапоги?
Марина Королева, Российская газета, 16.02.2016
Против потока
Андрей Максимов, «Российская газета», 13.07.2015
«А я с мешком аплодисментов иду дальше…»
Елена Губайдуллина, «Труд», 10.07.2015
«Проливается черными ручьями эта музыка прямо в кровь мою»
Лидия Графова, «Российская газета», 9.07.2015
Русский пейзаж.
Ольга Игнатюк, «На Страстном, 10», 7.04.2014
«Большое видится на расстоянии…»
Лариса Каневская, «Весь театр» —TeatrAll, портал о театральной жизни Москвы, 26.02.2014
«Вот вам, в сотый раз, Россия. ..»
Алиса Никольская, Театральная афиша, 26.02.2014
«СНЫ ПОЭТА ЛЕВИТАНСКОГО»
Алиса Никольская, Театральная афиша, 24.11.2013
Волшебство и великое искусство
Лариса Каневская, TeatrAll.ru, 22.11.2013
«По ту сторону песни…»
Мария Рудницкая, «Виноград», журнал для родителей, № 4 (54), 13.08.2013
Сердцевина сущности
Юлия Смолякова, Eclectic, 1.06.2013
Бунтарский дух Елены Камбуровой
Ксения Гаранина, Газета фестиваля Помост, 8.04.2013
Поэзия спасает от застоя
Елена Губайдуллина, Труд, 31.01.2013
ГОСТИ СЪЕЗЖАЛИСЬ НА ДАЧУ
Александр Иняхин, «Страстной бульвар», 15.05.2012
«Интеллигентной публики в России гораздо больше…»
Лариса Каневская, Новые известия, 26.04.2012
ОДНАЖДЫ В РОССИИ
Ольга Игнатюк, «Москвичка», 12.03.2012
Поэзию Левитанского поют в театре Камбуровой
Ольга Галахова, РИА «Новости», 24.02.2012
ПОВОД ДЛЯ СОЖАЛЕНИЯ (ДА ПРИСНИТСЯ МНЕ САД)
Павел Чердынцев, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ «ЖИЗНЬ — ТЕАТР», 6.02.2012
Белые ленты в косах курсистки
Екатерина Васенина, Новая газета, 12.01.2012
Наполни душу свою…
Лариса Каневская, «Театральный мир», 23.12.2011
Елена Камбурова: без романтического чувства художник для меня немыслим
Ирина Клепикова , «Областная газета», Свердловская область, 23.11.2011
Нравственный закон внутри нас
Наталья Старосельская, Иные берега, 20.11.2011
Елена Камбурова: не убить слово
Микаел Барсегян, «Собеседник Армении», 31.10.2011
В два касания
Екатерина Васенина, «Новая газета», 10.06.2011
Елена КАМБУРОВА: «МЫ ЖИВЕМ В ВЕЧНОМ ВРЕМЕНИ»
Балаян Елена , «Саратовский взгляд», 2.06.2011
ВЫХОД В КОСМИЧЕСКОЕ ПРОСТРАНСТВО
Наталья Старосельская, Страстной бульвар, 29.04.2011
ПОЛНЫЙ НЕФОРМАТ
Наталья Казьмина, «Планета красота», 8.04.2011
«То птица Гамаюн надежду подает…»
Нинель Исмаилова, «Экран и сцена», 7.04.2011
ЕЛЕНА КАМБУРОВА — ВЕРНИТЕ МИРУ НЕЖНОСТЬ
Мила Серова, «Театральный курьер», 1.01.2011
Нужны трагические актеры
Леонид Новиков, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ «ЖИЗНЬ — ТЕАТР», 20.12.2010
Горькоголосая птица юности
Валерий Выжутович, «Российская газета», 2.12.2010
Певица Елена Камбурова — о своих зрителях и песнях
Марина Тимашева, Радио «Свобода», 15.10.2010
Царство Мельпомены Елены Камбуровой. Воплощение желаний
Мария Черникова, ПЕТЕРБУРГСКИЙ частный ТЕАТРАЛЬНЫЙ ПОРТАЛ, http://zhizn-teatr.ru, 30.09.2010
Голос земной и небесный
Ольга Кучкина, «Комсомольская правда», 12.07.2010
ДВЕНАДЦАТЬ ШТРИХОВ К ПОРТРЕТУ ЕЛЕНЫ КАМБУРОВОЙ
Павел Чердынцев, Петербургский частный театральный портал, 10.07.2010
Королева печали
Гузель Агишева, «Известия», 9.07.2010
Аура цвета неба
Светлана Микулина, "МК в Саратове", 9.06.2010
КАПЛИ ДАТСКОГО КОРОЛЯ ОТ ЕЛЕНЫ КАМБУРОВОЙ
Марина Мурзина, «Планета Красота», 1.06.2010
Елена Камбурова: В наше время песня больна
Ксения Мосалова, «Известия-Неделя Online», 26.05.2010
Елена Камбурова: «Не носите в себе негативные мысли»
Марина Мосина, «АиФ Здоровье», 25.03.2010
Наша певческая мощь
Илья Рейдерман, «Вечерняя Одесса», 18.02.2010
«Я песни выбираю по любви»
Сергей Малюков, «Липецкая газета», 4.02.2010
Елена Камбурова не стала отменять концерт в Воронеже
Инна Ткаченко, Страницы Воронежской культуры, 2.02.2010
Хеппи или энд
Елена Новоселова, «Российская газета», 11.01.2010
Елена Камбурова: «Надеюсь на долгую память людей»
Владимир Кжижановский, «Час», Рига, 3.11.2009
Маленький принц
Роман Широков, Журнал «Суперстиль», 23.06.2009
Я считаю себя солдатом армии, которая делает все для того, чтобы человек остался человеком
Наталия Крецул, «Кифа» (Москва — Санкт-Петербург), издание Преображенского содружества малых православных бр, 26.04.2009
Калининградцы аплодировали Елене Камбуровой
Инна Морева, Калининградская ТРК, 26.02.2009
Камбурова: аббревиатура вселенной
Игорь Немучинский, «Встреча», 29.01.2009
С любовью сквозь время, потери и мглу
Наталия Белага, Площадь мира, 28.01.2009
Елена Камбурова: поэтическая хирургия для души
Алиса Чудова, Удмуртская правда, 12.12.2008
Другой театр Елены Камбуровой
Елена Ронге, “Drugaya.ru”, 6.06.2008
«Тревоги поющей души»
Александра Иванюженко, «Бизнес вестник Востока», 27.05.2008
Елена КАМБУРОВА: «Я верю в чудеса — они происходят»
Илюзя Капкаева, «Вечерняя Уфа» № 65 (10884), 04.2008
Каждый концерт как проход по минному полю
Татьяна Рикер, «Комсомольская правда», Ростов-на-Дону, 26.03.2008
Человек-театр
Сергей Виноградов, Газета «Речь» (Череповец), 7.03.2008
В луче прожектора одна
Вадим Кривонос, «Красноярская газета», 1.02.2008
Попытка полета
Наталья Старосельская, «Страстной бульвар, 10», 01.2008
Колокол Камбуровой
Ядвига Юферова, «Российская газета», 15.11.2007
Елена Камбурова: «В детстве думала, что я - второй Пушкин»
Нина Куриленко, «Липецкие региональные новости», 14.11.2007
Елена Камбурова: «Меня легко обвести вокруг пальца»
Лиза Коршуль, «Нижегородский рабочий», 5.10.2007
Елена Камбурова: «Живите вечными ценностями!»
Ирина Федоськина, «Честное слово», Новосибирск, 05.2007
Елена Камбурова. Успех
Ксения Ларина, Эхо Москвы, 16.04.2007
«Жизнь лучше снов?»
Светлана Васильева, «Омский вестник», 11.04.2007
Елена Камбурова: «Не убивайте душу!»
Марина Панкова, «Миэль: Человек. Город. Компания», 04.2007
Елена Камбурова: «Чудо еще может случиться. Но по недосмотру»
Анна Трефилова, Новые известия — Театрал, 30.03.2007
Искусство, божественная ошибка
Ядвига Юферова, «Российская газета», 28.03.2007
Елена Камбурова — «Вечерке»
Константин Исаков, «Вечерняя Москва», 26.03.2007
Та Камбурова, которая не поет
Юрий Рост, «Новая газета», 25.01.2007
Напоминание о жизни
Илья Рейдерман, «Одесские известия», 11.11.2006
Острова счастья Елены Камбуровой
Елена Калядина, «Российская газета», 11.2006
Чтобы песни обретали крылья
Юлия Журкина, «Хамовники», 10.10.2006
Эта женщина всегда жила, как хотела
Наталья Казьмина, «Планета красота» № 9-10, 2006, 1.10.2006
Высоко горю
Татьяна Озерова, «Химкинские новости», 23.09.2006
Голос — существо удивительное
Ирина Тарасова, «Вечернее время», 7.07.2006
«Слушая Софокла!»
Тамара Дуларидзе, «Экран и сцена» газета, 9.04.2006
Голоса Камбуровой хватило на семерых
Ольга Кучкина, «Комсомольская правда», 6.04.2006
Шансон, да не тот
Анна Лощихина, «Русский курьер», 3.04.2006
Божья дудочка
Ольга Полозова, “Russian Dallas”, 04.2006
Уроки нежности
Елена Денисова, «Крестьянка», 04.2006
Древнегреческие страсти
Галина Облезова, «Новое время», 19.03.2006
Антигона
Влада Гончарова, “Timeout”, 27.02.2006
«Сундук со знаниями» меня не услышит
Елена Шарова, «Республика Башкортостан» газета, 11.02.2006
Песнь Антигоны
Ольга Игнатюк, «Современная драматургия», 1.02.2006
Елена КАМБУРОВА: Высшая философия — делать все возможное сегодня
Наталья Савельева, «Учительская газета», 31.01.2006
Говорят и показывают Фивы
Мария Зерчанинова, Вечерняя Москва, 14.12.2005
«Любовь к моему творчеству передается по наследству»
Елена Афанасьева, «Действующие лица», 05.2005
«Шансонье номер один. ..»
Ввасилий Кучеренко, 10.09.2004
Елена Камбурова и ее Театр Музыки и Поэзии
Василий Бурмакин, «Хамовники. День за днем», 10.2003
«Ах, эти Грезы?»
Кира Владина, Литературная Газета, 5.03.2003
Сумерки и свет Елены Камбуровой
Яна Колесинская, «Новосибирские новости», 05.2002
Не покидай меня, любовь…
Шели Шрайман, «Вести», 13.12.2001
Певица навсегда
Борис Слуцкий, «Культура», 13.12.2001
Вслед за мечтой
Р. Некталов, «Женский мир», 2.09.2001
Золушка без туфелек
Катя Прянник, «Московский Комсомолец», 10.07.2001
Театр-невидимка для непосвященных
Анна Андреева, «Культура», 14.12.2000
Диалог со временем сквозь маечку Кима
Александра Некрасова, «Лига Наций», 24.11.2000
«Песни Елены Камбуровой — словно небольшие пьесы»
Олег Перанов, «Комсомольская правда», 17.10.2000
Я в песню эмигрирую
Алена Гиршберг, «Литературная газета», 2.10.2000
Одна на свете есть такая
Галина Мищевская, «Независимая газета», 17.06.2000
Елена Камбурова выдвинута на соискание госпремии России
Ольга Кучкина, Литературная газета, 5.04.2000
Живу в другом измерении
Полина Капшеева, «Частная жизнь», 07.1998
Обитаемый остров Елены
Михаил Крушинский, «Гармония», 01.1997
Эмигрирую в другое время
Татьяна Харлова, «Собеседник», 1992
Да осенит тишина
Ольга Кучкина
Вот открыт балаганчик
Наль Подольский
Народная артистка РФ Елена Камбурова об интонации и поэтическом преображении

Дмитрий Несветов, ведущий радиопрограммы «Слово и молчание» : Откуда берется музыка? Как приходит, рождается, слышится? И почему так действует — безукоризненно точно и чувствительно? Очевидно же, что она много больше, чем специально организованный набор звуков. А если не больше, то отчего такое попадание? И что за последним тактом остается нам? Достается миру?
Ритм. Мелодика. Гармония. Темп. Динамика. Лад. Интонация. Что-то же остается.
Метафизические искания и музыкальная гармония всегда как-то ладили. В древнекитайской Книге Истории «Шу-Цзын» сказано, что всякое государство строит властитель и певец. Античные мыслители часто объясняли устройство мира в терминах музыкально-поэтической гармонии, а Аристотель считал певца одним из воспитателей общества. Ницше полтора десятка лет сочинял фортепьянную и хоровую музыку, чем неизменно хвастался перед Вагнером. Макс Планк всю жизнь играл на рояле, а Альберт Эйнштейн — на скрипке. И атомную теорию немузыкального Нильса Бора тот же Эйнштейн величал «наивысшей музыкальностью в области мысли».
Все главные тексты мира очень музыкально устроены. Священное Писание и Бхагавад-Гита («Божественная песнь») состоят из сотен стихов и канонически пропеваются. В полифонических трактатах Канта неизменно звучит струнное барокко, в мятежной поэзии Ницше — пафос духовых, в тягучих текстах Хайдеггера — нечто узнаваемо Малеровское. Или что-то иное, но непременно гармоническое. Лейбниц вообще уверял, что музыка — это «имитация универсальной гармонии, вложенной богом в мир».
Когда звучит великая музыка — необъяснимо мнится, что она вовсе не плод авторского воображения, не результат мучительной борьбы ладовых и тоновых сил, выраженный в нотном тексте, а совершенная данность. Что она была всегда. Что она абсолютно имманентна, и ее просто не могло не быть. Как не может не быть этого мира…
Нет, они, несомненно, ладят. Мир и гармоническая стройность. Главные смыслы и музыкальная интонация. 
И что-то всегда остается. Гнев и тревога, умиротворение и нетерпимость, боль и счастье. Жизнь и смерть.
Великий музыкант Святослав Рихтер уже в глубоко состоявшемся возрасте, как-то после многодневных штудий трансцендентных этюдов Ференца Листа вскакивал и неприкаянно твердил: «Стыдно будет». И на недоумение взволнованного окружения: «Перед кем, Святослав Теофилович?» — отвечал: «Как перед кем? Перед Листом!»
Все-таки славно, что есть вещи и феномены необъяснимой природы. Факты мира, не вполне доступные пониманию и окончательному прояснению привычными рациональными средствами. И да пребудут они таковыми.
Неуютно, конечно. Тревожно. Но только в этом и слышится интонация тождества с миром. И чем-то совсем неуловимым, но непреложным.

НЕСВЕТОВ: В эфире «Финам FM» новый разговор цикла «Слово и молчание», в котором мы стараемся говорить об утратах и поисках смыслов, о прагматическом и поэтическом, о сиюминутном и вневременном, об интеллектуальном напряжении и метафизических исканиях, ну и о многом разном другом.
И сегодня обо всем об этом и не только об этом мы говорим с необыкновенным и долгожданным гостем, с основателем и художественным руководителем Театра музыки и поэзии, лауреатом Государственной премии, Народной артисткой России Еленой Камбуровой. Той самой Еленой Камбуровой, голос которой слышали все, и в этом нет никаких сомнений. Даже те из слушателей, которые, может быть, и не догадываются об этом. Потому что этот голос звучит в сотне фильмов, во многих десятках мультфильмах, знакомых с детства, в огромном, несчетном количестве романсов, написанных и пропетых на великие строки русской и не только русской поэзии. В конце концов, это знаменитая музыкальная шапка к «Ералашу» «Мальчишки и девчонки», все это Елена Камбурова.
Это та самая Елена Камбурова, о которой Булат Шалвович Окуджава в свое время сказал свою знаменитую формулу о том, что это счастливое сочетание вокала, ума и таланта. И вот это счастливое сочетание сегодня у нас в студии. Добрый вечер, Елена Антоновна, очень рад вас видеть. И, я надеюсь, что наши слушатели тоже рады этому сюрпризу.
Первым делом я просто не могу вас не поздравить с премьерой, как художественного руководителя театра. Буквально на днях у вас случилась премьера. Это не совсем, как я понимаю, спектакль — это вечер памяти замечательного поэта Юрия Давидовича Левитанского, который, как я понимаю, планировался…
КАМБУРОВА: В день рождения, в день рождения. 
НЕСВЕТОВ: 90-летие, да.
КАМБУРОВА: Я, правда, должна поправить, потому что это, знаете, сегодня есть такое слово «превью».
НЕСВЕТОВ: Ага, да. Понятно.
КАМБУРОВА: Вот это называется превью. А для того, чтобы это стало спектаклем, нам понадобится еще месяца полтора, и тогда я думаю, что это будет действительно спектакль под названием «Черно-белое кино». А нам очень важно было, чтобы именно 22 января, в день 90-летия поэта Левитанского это все прозвучало.
НЕСВЕТОВ: Понятно. Ну, вообще это все замечательно и очень символично, что, казалось бы, вечер памяти вдруг перерастает в полноценный спектакль вашего театра, и это о многом говорит, в том числе и в вашем отношении к Юрию Давидовичу.
КАМБУРОВА: Да, но театр ведь называется Театр музыки и поэзии, поэтому первым делом мне важно было, чтобы у нас появлялись такие нерукотворные памятники поэтам. Ну, в особенности для меня не просто чтимых, но и тем, с которыми я имела такую счастливую возможность общаться. Первый спектакль «Капли датского короля» посвящен Булату Окуджаве, второй — Юрию Левитанскому. И, надеюсь, что, допустим, третий будет посвящен Давиду Самойлову.
НЕСВЕТОВ: Да, тоже замечательный великий наш поэт. Вообще, как я понимаю, в вашей жизни и вашем творчестве, во всем том, что вы делаете, поэзия играет, в принципе, поэзия играет особую роль. Причем, как я слышал и помню, что этот приоритет и первичность поэтическая, она совершенно для вас однозначна. Вы говорили, я помню, где-то о том, что вы не смогли бы даже на очень хорошую музыку спеть стихи, которые не ваши, не близки, средние, посредственные, и так далее.
КАМБУРОВА: И наоборот.
НЕСВЕТОВ: И наоборот. На не очень хорошую музыку, но очень хорошее стихотворение. ..
КАМБУРОВА: Да. И можно не очень интересную музыку, ее можно облокотить интонационно аранжировкой, и, в общем, появляются крылышки.
НЕСВЕТОВ: Так вот, Елена Антоновна, я хотел бы понять. Ведь действительно перечислять тех великих авторов, поэтов, на тексты, на строки которых вы пели и читали в своих вечерах и спектаклях, бессмысленно перечислять, их огромное количество. Это и Маяковский, Цветаева, Ахматова, Мандельштам, Поженян, Вознесенский и так далее, и тот же самый Юрий Левитанский. Что такое для вас поэзия? Что есть в поэзии такого, чего нет, скажем, в музыке для вас или в других видах искусства?
КАМБУРОВА: Сначала что их объединяет.
НЕСВЕТОВ: И что их объединяет, да.
КАМБУРОВА: Мне кажется, что объединяет — это невероятная… Вот как это назвать? Слово-то называется «романтизм», а что за этим? Это действительно уход от прагматичности, от приземленности. Это полет. И в настоящей музыке, в настоящей поэзии это есть, особенно когда они уж объединяются, то это просто совсем высоты такие полетные. Невероятно. Вот это их объединяет. А форма просто разъединяет.
И все-таки. Я тоже считаю, как вот сказал один умный человек, что
там, где замолкает слово, продолжает музыка. Вот музыка может все. Уже когда все ты сказал словом, а музыка еще что-то досказывает такое, что уже выразить словами невозможно, это какое-то особое состояние. 
Надо видеть людей, которые понимают и чувствуют музыку, посмотреть на выражение их лица. Они становятся небожителями в этот момент.
НЕСВЕТОВ: Понятно. И само поэтическое строение ритма, смысла, наверное, интонации (об интонации мы еще сейчас поговорим отдельно), вот как, по какому признаку вы находите свои стихи, свою поэзию, своих поэтов? Или это какой-то внутренний камертон, который и определяет вот то, что называется свое и близкое?
КАМБУРОВА: Конечно, важно, чтобы были темы, созвучные тому, о чем хотела бы сказать, и, может быть, могла бы сказать, да не могу. Я не могу написать так, как они пишут, хотя в детстве вообще считала себя великим поэтом, понимаете. Но я просто зарифмовывала. Мысли-то и темы, они вечные: одиночество, попытка вырваться из этого круга ненужных, суетливых каких-то проблем в какое-то действительно парение. Вот это об этом, о каких-то гражданских чувствах, о том, чтобы…
По сути, что такое поэзия? Это великий учитель жизни, великий учитель. В этом смысле как раз стихи Юрия Левитанского таковы, что ежели бы в них внимательно вчитаться, и не просто, а, в общем, как-то спроецировать их на свою жизнь, то по прочтении большого количества стихов его можно стать очень достойным человеком. И у Булата Окуджавы. Они все учителя. Поэтому у меня все время такое ощущение, что я пожизненный ученик их школы, школы, где есть эти уроки Левитанского, Окуджавы.
НЕСВЕТОВ: Как-то вы сказали, я где-то прочитал с таким любопытством и интересом о том, что интонация (вот я обещал немножко поговорить об этом) для вас практически все.
КАМБУРОВА: Все, это моя тема.
НЕСВЕТОВ: Вот, вот, я хотел бы к ней подойти. И, знаете, с какого бока? Здесь некоторое время тому назад был давний ваш знакомый товарищ, друг и соавтор, композитор Владимир Сергеевич Дашкевич, и вот мы с ним в этой студии говорили об интонации. У него даже была какое-то время тому назад, и он довольно активно эту позицию отстаивал, целая концепция, целая теория интонации, которая начиналась со знаменитой парафразы евангельской о том, что вначале было не слово, а интонация. И он закладывал в это замечательное противостояние лада и тона, ладовых и тоновых сил в музыке, в жизни и в поэзии, чуть ли не устанавливал это что называется в основу мироздания. И что на этом противостоянии, на этой оппозиции строится весь мир. 
КАМБУРОВА: Вообще это так невероятно, что даже, в общем, мои мыслительные способности на сегодняшний день не способны уловить все то тончайшее, о чем говорит Дашкевич. Он потрясающий. 
НЕСВЕТОВ: Да. И он ловит, конечно, эти вещи замечательно. Но спросить я хотел вас вот о чем. Вы сказали… Кстати, очень любопытная, действительно, картина мира. И именно Владимир Сергеевич, между прочим, очень рекомендовал после нашего разговора пригласить в студию вас обязательно на этот разговор, что я, как вы видите, и сделал, и чему очень рад. Так вот, возвращаясь к интонации. Помимо того, что интонация — все, вот в том же фрагменте вы говорили о том, что потеря интонации это очень большая драма для культуры.
Вот как бы попробовать определить, что это такое? У вас есть замечательный термин, тоже мне очень понравился — тень звука, а не сам звук. Мне очень нравится то, что вы говорите о том, что вибрация голоса иногда важнее, чем сам голос. Вот связанные это вещи? Что для вас интонация, с одной стороны, как артиста, как вообще человека, и что означает потеря интонации, почему это драма? Вот об этом немного хотелось бы услышать.
КАМБУРОВА: Одни и те же стихи могут совершенно по-разному прозвучать: в устах одного человека это пошло, ужасно и как-то недостойно вообще внимания человека; в других же устах это вообще пронзительное что-то, что необходимо душе человека.
Я могу привести… Ну, вообще таких примеров огромное количество. На одни и те же стихи пишутся разные песни. В свое время песню, которую написала Вера Евушкина на стихи Арсения Тарковского «Вот и лето прошло, только этого мало», вот это, помните, да?..
НЕСВЕТОВ: Да, знаменитое.
КАМБУРОВА: Да. Но в то же время огромное количество радиостанций с огромным количеством повторений, телевидение, все транслировали совершенно другое решение этой песни. С моей точки зрения, в данном случае автор и исполнительница, они просто уничтожили эти стихи, вот просто самым натуральным образом.
Равно как с моей, опять же, точки зрения, стихи Осипа Мандельштама «Жил Александр Герцевич» и «Ленинград», на которые прекрасную музыку написал и интересно соединил Владимир Дашкевич, и мы так тихонечко это исполняли в совершенно другой манере, совершенно не про то, это тоже все крутилось в устах другой прекрасной певицы, но совершенно не выражая смысл и суть. Вот интонация. 
В жизни она… Вы знаете, ведь мы поздороваться можем: «Да, здравствуйте, да, да. Чего вы здесь?» «Здравствуйте. Что вы?» Понимаете, интонация — это все. И мы по ней все понимаем, даже во взгляде тоже есть интонация — как вы на меня посмотрели, как я… Потому что вот это все действительно… И суть. И только абсолютно у таких прямолинейных людей, у которых, ну, я не знаю, хотя их очень уж так лишать совсем человека, но есть, вот они просто даже этого не видят и не понимают.
НЕСВЕТОВ: А что означает потеря интонации для общества, может быть, даже для мира? Почему это драма для культуры, что за этим стоит, что вы имели в виду?
КАМБУРОВА: Ну, для меня это драма, потому что, с одной стороны, даже когда берутся, ну, пусть не очень высокого качества стихи, но все-таки там тема какая-то лирическая. И вот в каком-то музыкальном песенном жанре идет, поскольку это идет под убойный ритм, который должен физиологически действовать на зал, и действует, идет эта очень мощная звуковая вибрация. ..
НЕСВЕТОВ: Давление такое.
КАМБУРОВА: Давление, да. Даже есть такое понятие в звуке — давление. И, естественно, у исполнителя, у певца в голосе должна быть такая интонация и такая степень агрессии, чтобы перекрыть эти децибелы, и чтобы самому тоже как на резвом таком коне скакать с этими децибелами. И все это вместе, естественно, влияет на весь этот зал. Вот меня радиослушатели не видят, но вы-то видите. Вот это зал, который… Смысл просто, там он просто отсутствует, даже если он и есть в стихах.
И была я на таком выступлении одного, в общем, может быть, одного из самых уважаемых мною, рок-певца, но смысл зал не слышал, потому что это все только в одной… А ведь, может быть, самое прекрасное, самое невероятное, что господом подарено человеческому обществу — это интонация нежности, которая отсутствует. Она абсолютно отсутствует в попсе сегодня, ее просто нет. Там все, ну, понятно, да. А для меня она самая главная, потому что о самых главных вещах мы говорим тихо, мягко. Невероятно. Вот
как прекрасно названа программа — «Слово и молчание», потому что мы можем словом сказать, а мы можем и молчанием что-то сказать. Спросите у любого влюбленного, ему лучше молчанием все это выразить, чем в слове.
НЕСВЕТОВ: Понятно. Да, согласен с вами абсолютно, что слово, поэзия, они любят тишину. В тишине это звучание более настоящее, более…
КАМБУРОВА: Верно. И слово должно быть таким, чтобы оно заслужило право нарушить тишину. Если слово есть, то ему тоже в музыкальном произведении очень важно хорошо дышать, чтобы аранжировка его не утопила. Это все очень тонкие вещи.
НЕСВЕТОВ: Самое главное, что интонация. .. Вот я еще один, может быть, нюанс в это понимание внес бы - интонация появляется тогда, когда возникает какое-то нестроение с миром, когда возникает… Вот когда не ровная гладь. Что такое поэзия? Поэзия это же бездны и взлеты, это рельеф. А просто некая информация — это некая гладь спокойного движения некой информационной единицы. Интонация важна для того, чтобы выделить, выделить или мажорно, или минорно, или для того чтобы донести, заставить услышать или боль, или радость. И вот тогда возникает интонация, тогда возникает поэзия, тогда возникает нечто чуть большее, чем обмен информацией между людьми.
КАМБУРОВА: Потому что включается эмоция, включается эмоция. И я помню, что, как ни странно, иногда из уст врагов узнаешь какие-то ценнейшие истины. Поэтому, когда я только начинала, еще не очень это все понимала, понимала только на интуитивном уровне. Вот в беседе с человеком, который отвечал за агитацию и пропаганду в обществе…
НЕСВЕТОВ: Еще в советские времена.
КАМБУРОВА: Да. Вот он сказал: «Мы тоже выходим к народу, но вам верят больше, потому что вы эмоционально воздействуете на зал, поэтому это опасно».
НЕСВЕТОВ: В продолжение нашего разговора я хотел бы привести пару небольших, коротеньких совсем фрагментов из суждений ваших зрителей и слушателей, которых вы очень хорошо знаете. Ну, которые привлекли мое внимание, и я вам объясню, почему именно их я хотел привести. Юрий Рост, фотохудожник, публицист. Это крошечная заметка после просмотра спектакля вашего театра «Антигона» по трагедии Софокла. Юрий Рост написал так: «Я часто засыпаю в театре. То от чувства неловкости, то от ущемленной правды выдуманного образа, то попросту от самого искусства перевоплощения. И что же? Полное разрушение стереотипов — динамичное, точное по интонации, пластике действие, короткое и захватывающее. Поначалу я ждал, что Камбурова запоет, но вскоре забыл. Наблюдать за ней, играющей всех персонажей трагедии, скупо и точно формируя различные характеры, оказалось делом захватывающим».
Второй фрагмент. Лидия Графова, публицист, правозащитник, после вечера поэзии, это уже обращение впрямую к вам: «Вы этот зал превратили в храм, вы соскребаете с наших душ накипь, вы нас делаете лучше. Ни капли фальши и столько щедрости, столько доброты. Это просто молитва».
Елена Антоновна, я эти фрагменты привел вот зачем, и опирался еще на некоторые ваши высказывания, в том числе на историю о том, как вы услышали Жака Бреля на сцене. И вы говорили, что вас поразило, что этот человек выходит на сцену с единственной целью — сделать мир лучше. Елена Антоновна, вы действительно относитесь к тем людям, которые искренне и по-настоящему, и действительно считают, что слово поэтическое, слово или пластическое движение, поэтическое какое-то действие на сцене могут изменить мир и сделать людей лучше?
КАМБУРОВА: С одной стороны, я так действительно считаю. С другой стороны, грустно размышляю на тему, что поэты и музыканты родились вместе с тем, когда человек начал мыслить, мыслить и чувствовать не только физически, но и эмоционально. И сколько было потрясающих поэтов, художников, писателей, всех тех, музыкантов, которые, равно как мы с вами очевидно думаем, что действительно поэзия может преобразить душу человека. И это ее задача, так и должно быть. Но почему же продолжается все это, неужели те силы?.. Просто их гораздо больше, и сфера их влияния гораздо больше. Ну, вот я… Понимаете, наверное, поэтому. Потому что я тоже уверена, что, ну как,
если ты чувствуешь такие тонкие вещи и понимаешь, и у тебя становится интеллигентное мышление, и ты становишься интеллигентом, значит, ты не сможешь совершить того, что совершается, совершалось людьми, от чего волосы дыбом.
Вообще, как это, как это может быть, что человек способен на такой ужас?
Но если раньше, знаете, какой-то был передых, раньше ты читал что-то про войну, про 1937 год, ну, это было. А вот когда ты оказываешься через этот перерыв не просто читатель, а свидетель невероятной жестокости, в которой мы с вами сегодня живем, и вот грустно понимаешь, что, а где же… Да, но сегодня влияние песен Окуджавы, стихов Левитанского, прозы наших великих-великих-великих, оно гораздо, ну, по сравнению, по проценту это, может быть, какие-то 5% от того, что влияет другое.
Ну, вы посмотрите, я действительно проделываю такой фокус. Я включаю телевидение, «Первый», «Второй», «Третий», кроме «Культуры», «Культуру» я отдельно смотрю, и я знаю, что она меня не подведет. Хуже, лучше передачи, но здесь у меня, так сказать, нежность какая-то. Там же или расследование убийства, или подготовка к нему, или оно само. И вот какую школу проходим мы сегодня. Но я не хочу проходить эту школу, я свидетель этому, но я не хочу этому учиться. И мне хотелось бы, чтобы таких людей как я, которые сопротивляются, и являются оплотом сопротивления, наш театр является таким оплотом, и масса людей в отдельности, и они закрывают для себя это, это влияние на себя, на свою жизнь. Вот, что важно.
НЕСВЕТОВ: Мне очень близка и очень симпатична одна ваша мысль о том, что нет необходимости и бессмысленно пытаться спасти мир, спасти других людей со сцены ли, на митингах ли, сейчас это, правда, не очень модно, но, тем не менее. Вот эта идея о том, что спасись сам, и около тебя спасутся…
КАМБУРОВА: По Серафиму Саровскому, да. Именно так и происходит, вы понимаете, я воочию. ..
НЕСВЕТОВ: Я вот и хотел спросить, вы видите, вы чувствуете это?
КАМБУРОВА: Если бы я не выступала, сидела бы и только роптала: «Боже, какой ужас, какой ужас». Нет, этого нет. Я вижу эти полные залы в провинциях, везде, да и в Москве, я вижу, что они пришли, они хотят слушать. Не во мне дело, они хотят слушать это, эти мысли, понимать, чувствовать их, вместе со мной совершать эти полеты. Они есть, они есть в нашем театре. Мне очень приятно выходить и в щелочку смотреть в холл нашего небольшого театра, и видеть выражение лиц этих людей.
Вот у нас сейчас есть спектакль «Снился мне сад», где у меня роль такого ведущего, который читает книгу воспоминаний, и эта книга иллюстрируется, в общем, актерами. И у меня есть возможность краем глаза смотреть на выражение лиц. И оно меня всегда радует. Или когда они приходят… Да на все наши спектакли, в общем-то.
НЕСВЕТОВ: Вы сейчас вспомнили «Снился мне сад», действительно, одна из недавних тоже ваших премьер. И я не могу вас тоже об этом не спросить в связи с этим. Не о самой премьере — о премьере уже довольно много написано, и очень добрых и теплых слов. Я хотел вот о чем. Как я понимаю, вам близко то время и близка поэзия серебряного века, ну, судя по тем авторам, которых вы читали и пели, эта близость чувствуется. В этом спектакле то же самое — вот эта невероятная интонация. Но вы понимаете, серебряный век, вот эти замечательные имена, особенно самое-самое начало века, вот время действия вашего…
КАМБУРОВА: Блок Александр.
НЕСВЕТОВ: Блок, ранняя Ахматова, Цветаева тоже ранняя, Брюсов, Бальмонт, вся вот эта… Вообще это удивительная вещь, конечно, была в начале ХХ века. Такого плотного, наверное, явления великой поэзии в одно и то же время в нашей культуре, по-моему, никогда не было, и уже никогда не будет. Но. ..
КАМБУРОВА: Во всяком случае, они друг с другом… Поскольку не было такого широкого вещания, они знали хорошо поэзию друг друга и общались. Вот это было…
НЕСВЕТОВ: Это было целое пространство поэтическое.
КАМБУРОВА: И определенная часть, конечно, читателей.
НЕСВЕТОВ: Так вот, я хотел вот о чем спросить в связи с этим. Все-таки в интонации этой поэзии, особенно ранней, помимо того, что это очень качественная поэзия, действительно такая непревзойденная, чувствуется все-таки эта интонация обреченности. В вашем спектакле тоже есть эта интонация, ведь центральное событие это смерть Чехова. Мы помним этот знаменитый мотив чеховский о том, что люди едят, пьют чай, разговаривают, а в это время рушатся их судьбы и так далее. Вот эта интонация обреченности, этой такой равноудаленности, что ли, от всех смыслов чувствуется в этой поэзии. При этом вы - человек, как я вижу, и как слышал до этого и знал, в общем, довольно оптимистический. Вот как у вас это сочетается? Или вы находите в этой поэзии что-то другое?
КАМБУРОВА: Просто интонация не бодряческая, можно сказать, нормальная и спокойная. И это уже, особенно вот тот пласт времени, когда по радио или марши звучали, или вот, ну, прекрасные песни той же Пахмутовой, но такие, в общем-то… Но во многом там было много фальши, потому что… Как нам хорошо, как нам хорошо, а в это время, в общем, невидимые миру слезы лились, и страшные вещи происходили в стране. Поэтому, конечно, вот это… Опять же, приходим к этой интонации. 
И обреченность была, конечно, и у поэтов начала века, но все равно она как бы не до конца была, и они не могли себе представить, что будет через эти десять лет, не могли себе представить. Равно как и герои нашего спектакля. Ну и, собственно, только зритель понимает, что они видят людей, которые сидят на корабле «Титаник». Они видят, они размышляют, что там будет. «Ну, посмотрим, ладно, что будет через десять лет, не будем загадывать». Понимаете, это все…
НЕСВЕТОВ: Да. Ну и все-таки в чем же тогда тот живительный стержень, который дает все эти годы существования в этом поэтическом пространстве, дает импульс оптимистический, дает импульс новой силой и попытки эту силу как-то продвигать дальше, вокруг себя распространять? В чем этот импульс для вас?
КАМБУРОВА: Может быть, для меня… Раз и навсегда я ощутила себя как бы одновременно человеком, живущим вот так, как живущим, в то же время я как бы на своем островке нахожусь, и это остров спасения, действительно, в океане есть, и он есть. И иной раз я чувствую, что он очень-очень расширяется, когда я вижу этот огромный зал, людей, которые приходят, я читаю их письма, я смотрю в их глаза, я вижу их улыбки. Ну, правда, это… Я понимаю, что моя жизнь вместе… Собственно, я - передатчик, понимаете, я как почтальон из другого мира, и я им передаю это, и они мне в ответ тоже очень много дают, и дают очень много сил. Особенно… Ну, бывали же совсем тяжелые времена, когда это все считалось антисоветским и прочее, прочее.
Но вот наличие, я всегда помнила, что они есть, есть эти, я их называю «мои», зрители. Мои. Хотя считаю по сей день, что у меня огромное число потенциальных зрителей. И я это видела своими глазами, когда я два раза встречалась с юными — 12, 14, 15 лет — аудиторией, ну, «Орленок» там, и разговаривала с ними. В общем, это было для меня очень и очень… Это просто подтвердило мои предположения, что вот
то, с чем я выхожу на сцену, это не только должны слышать и понимать люди моего возраста, моложе лет на 20, на 30, да на 50, понимаете. Потому что поэзия и мысль всегда молоды.
НЕСВЕТОВ: Смотрите, вот в этом контексте, тоже мне напомнило одно ваше суждение, где-то я тоже прочитал или услышал, о том, что вам довольно часто говорят, что вот с такими песнями сражение не выиграть.
КАМБУРОВА: Да, это конкретно было с песней «Простите пехоте» Булата Окуджавы. Вот одна комсомольская богиня сказала: «Да, с такими песнями мы бы войну не выиграли».
НЕСВЕТОВ: И это вполне соответствует всему тому, что происходит и сегодня. С одной стороны то, о чем вы так ярко рассказали, что происходит в культуре, какие интонации, если это можно назвать интонациями, появляются в культуре с одной стороны, и с другой стороны — «Снился мне сад», «Тихий романс», «Слово в тишине» и прочее. Да, наверное, не выиграть конкретное сражение, но вы всегда парируете это тем, что мы выиграем в чем-то другом, и в гораздо более главном. Вот в чем?
КАМБУРОВА: Ну, как вам сказать? Я думаю, что для солдат, которые воевали, и вдруг они услышали «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага», я не думаю, что у них опускались руки, и они… Нет, они это воспринимали как что-то очень лирическое, свое. И у каждого это было в душе, и это просто выразил поэт, вот и все. Равно как… А уж «Простите пехоте», боже, какое это чудо.
НЕСВЕТОВ: Ну а сегодня вы чувствуете, что вы вместе с вашим зрителем, причем, как я понимаю, не только в вашем театре, но еще и в огромном количестве городов России, по которым вы, и не только России, по которым вы ездите, тоже есть ваш зритель, так вот, в чем они выигрывают, когда приобщаются вот к этому слову?
КАМБУРОВА: Ну, один из выигрышей — это то, что они осознают и понимают, и спасительно понимают, что не надо, что бы ни происходило там, в чем-то их окружающем, что терять истинные ценности нельзя, и нельзя подменять их чем-то другим.  Сколько бы вам не говорили о том, что это потрясающе, они друг друга великими называют там и прочее, прочее, у вас есть свои ценности, есть эта система координат, которую вам преподнесли все эти тысячелетия. Да вглядитесь в них, забудьте хоть на какое-то время, почитайте XIX век, просто послушайте Баха, в конце концов, Моцарта, какое это чудо.
НЕСВЕТОВ: Согласен. Дашкевич в этой студии говорил о том, свою старую, старинную фразу о том, что от качественной музыки у слушателя повышается самооценка. Действительно, видимо, что-то происходит.  Набоков в своем знаменитом романе «Дар» устами своего героя, мне тоже запомнилась эта фраза о том, что, говорил его герой, набоковский, что от чтения поэзии Пушкина у читателя расширяются легкие, от одного чтения. Вот это замечательная набоковская такая… И я не думаю, что это просто фигура речи великого стилизатора, а это действительно похоже, он действительно так считал.
КАМБУРОВА: Дело в том, что ведь вольно или невольно у нас идет положительная эмоция, мы даже здоровее становимся от того, что мы слушаем, и что на нас влияет. Если мы слушаем, действительно, музыку, которая нас окрыляет, ну, просто на физиологическом уровне она помогает нашему организму быть более стойким и как-то… Ну, просто элементарно физически помогает, правда. Не только душевно.
НЕСВЕТОВ: Вы еще говорили замечательную такую вещь, что творческий человек, да и вообще человек, находящийся в неком поиске человеческом, художественном, метафизическом, не важно, он живет не в сиюминутном, а в вечном времени. Вот, зная немножко вашу биографию, я вижу и понимаю, что все страсти, которые кипели в этой стране, в той стране или в этой стране, они, конечно, переживались с невероятной болью. Но, тем не менее, вот эта ваша особость жизни в своем пространстве, возможно, в каком-то другом времени очень заметна. Она отличает то, что вы делаете, то, как вы говорите с людьми, то, как вы выступаете со сцены, как поете, в конце концов. Вот это собственное особое пространство, как вам удалось его создать? И чувствуете ли в нем вот это вечное время, о котором вы говорили?
КАМБУРОВА: Я это чувствую, да, я это чувствую, и мне это очень и очень помогает. И даже в самые трудные моменты жизни я как бы сама себе говорю, что ведь я же счастливый человек. Я счастлива от того, что все, с чем я соприкасаюсь, на глазах у других людей, не только в своем сознании, а меня видят и слышат, и я выхожу с предметом своей любви.
Может быть, промыслительно, что вот я так мечтала стать драматической актрисой, а вот вышла на эстраду, и пою на сцене таким образом, как если бы я была драматической только актрисой, я могу себе представить, какие муки я бы переживала. Потому что мне далеко не все нравится в театральном процессе, особенно сегодня. Заходишь, думаешь: боже мой, да никогда в жизни это… А меня бы, допустим, по моему амплуа мне бы сказали: «Играйте это», и я вынуждена была бы быть в соединении с чем-то, от чего, в принципе, брезгливо нужно было бы отойти на тысячу километров. Вот в этом смысле я счастливый человек, потому что это все…
У меня, даже когда были попытки в самые трудные времена: «Да вот, надо спеть вот это, это, и как-то это все мне поможет». И тогда у меня не было ни одной песни, которая бы мне не нравилась. Раза два я ошибалась. Я брала песню — милая, хорошая, но там нет той высоты полета. И поскольку сцена для меня магический квадрат или полукруг, там я все понимаю гораздо больше, чем в репетициях, в каких-то предположениях. Вот спел раза два и понимаешь: нет, это мило, это хорошо, и другие будут петь, и это будет чудесно там, но не в моей стране.
НЕСВЕТОВ: Понятно. Возвращаясь к стране, очень буквально коротко, может быть, одним предложением, что называется, самое главное, что сегодня вас как творческого человека, как просто интеллектуальную боевую единицу, что вас больше всего беспокоит, что мешает? Что не оставляет, о чем все время приходится думать?
КАМБУРОВА: Ну, безусловно, я думаю действительно об этом культурном одичании, о котором, кстати, точно сказал и определил наше время Владимир Дашкевич. И я об этом думаю, и думаю о том, что все страсти, которые сейчас кипят, если бы в первую очередь мы все задумывались над тем, что в основе жизни общества, если оно здоровое, должно быть здоровым обществом, лежат культурно-нравственные устои. Не только культурные, а вот нравственные, культурно-нравственные устои.
И вырастают поколения, среди которых, допустим, будущий президент, будущее вообще правительство. Если они воспитаны на этом, являются действительно гражданами отечества, и думают не только о близком круге своем, о себе, благополучии; если они понимают и чувствуют боль другого; если они знают, что у каждого живущего на земле, по определению Чехова, есть человек с молоточком, который ему напоминает о том, что есть страдания, и эти страдания надо понимать, сделать все возможное, чтобы их не было. Вот об этом я думаю, об этой культурно-нравственной революции, которая бы, хорошо бы, чтобы у нас случилась.
НЕСВЕТОВ: И еще я хочу, чтобы наши слушатели это услышали. У нас, к сожалению, закончилось практически время, но все-таки не могу отказать себе в желании и удовольствии прочитать уже не то, что пишут и говорят о Елене Камбуровой, а то, что говорит она сама.
«Самое высокое чувство на земле — это романтизм. Именно он рождает поэтов. Романтизм это умение подняться над бытом, страстями, и за всей этой суетой увидеть небо. И мне больно осознавать, что сегодня романтизму нет места в искусстве, ведь вместе с ним исчезает красота, нежность, изящество, легкость, человеческая интонация». Вот я думаю, именно эта человеческой интонации, именно этой легкости, нежности и изящества мы вам всем сегодня желаем вместе с Еленой Камбуровой.

радиостанция Финам ФМ, «Слово и молчание»
9.02.2012

 




Контакты
Телефон кассы: (499) 246-81-75
Касса работает с 11:00 до 20:30 ежедневно.

119435, Москва, ул. Б. Пироговская, 53/55

Электронная почта:
kamburova@theatre.ru

Фейсбук
Вконтакте
Твиттер

Схема проезда:


© Театр Музыки и Поэзии п/р Елены Камбуровой
Все права защищены

При перепечатке текстовых, фото и видеоматериалов сайта необходима активная ссылка на сайт kamburova.theatre.ru

Сайт создан в рамках Theatre.Ru — культурного проекта Студии Артемия Лебедева.

Rambler's Top100